Почему ваша коллекция классической музыки звучит как кусок говна?

Выложенный в соцсети саундтрэк к фильму Романа Полански «Пианист», снятый по автобиографии известного польского пианиста Владислава Шпильмана, заставил меня задуматься о влиянии классической музыки на события и судьбы людей и о том любопытном факте, что классические произведения не так часто пользуются успехом у посетителей музыкальных магазинов и онлайн-сервисов типа iTunes. Поход на концерт классической музыки в последнее время является культурным актом, но никак не развлечением.

sleep

Почему люди не пойдут на концерт просто так за удовольствием?
Наверное дело в том, что они не знакомы с исполняемым произведением, те не слышали его в записи и оно не смогло им понравится. Группы не случайно обязательно исполняют на концертах хиты.

Вспомним самый сильный и значимый момент в фильме «Пианист». Главный герой, польский еврей Владек Шпильман, пользуясь суматохой из-за начавшегося русского наступления на Варшаву, сбегает из оккупированного немцами города и скрывается в брошенном доме от фашистов. В поисках еды он находит банку консервов, но не может открыть её — в доме не находится консервного ножа. Некстати, к дому подъезжает немецкий патруль и решает сделать привал именно в этом доме. Офицер из немецкого патруля поднимается наверх, где, из-за в суматохе оставленной банки консервов, находит спрятавшегося Владека. Спросив, кто он такой и услышав, что пианист, офицер просит подтвердить свои слова и сыграть что-нибудь на оставшемся в полуразрушенном доме рояле. Замёрзшими пальцами Шпильман играет «Балладу соль минор» Фредерика Шопена. Талант исполнителя и чудесная музыка трогают немца, он не выдаёт его и даже помогает ему выжить в суровую голодную зиму 44-го.


Та самая сцена, к сожалению без подводки. Chopin Ballade in G Minor Scene — The Pianist

Так о чём я, классическая музыка, несмотря на все супер-технологии записи и супер-пупер форматы, отвратительно звучит при воспроизведении. Печальный, но факт. Многие объясняют это так: «Что-ж моя акустическая система просто недостаточно хороша. Что я хочу от своего китайского музыкального центра, он же даже не похож на рояль. Вот мне бы колонки помощнее…»

Однако, что-то не видел счастливых слушателей классической музыки среди обладателей дорогих систем, они почему-то все предпочитают джаз или рок.

Счастливые обладатели дорогой аппаратуры, вы никогда не задумывались почему ваш аудиофильский бокс классической музыки, который вы купили для самоутверждения своего ЧСВ, звучит как кусок говна? В то же время, запись, которую вы записали на диктофон на отчётном концерте в классе своей дочери, когда она исполняла этюды шопена звучит ммм… весьма неплохо.


Aleksandra Mikulska plays Chopin — Waltz in A-flat major, Op. 34 No. 1 ‘Valse brillante’ (наверное тоже чья-то дочурка)

Воспользуемся житейским опытом в ситуации, когда музыкальное сопровождение недостаточно подходит. Ведь что обычно происходит когда музыка не прёт?

ну давайте…

Правильно! Мы делаем погромче! И до тех пор, пока обмотка из динамиков наружу не полезет. Динамики хрипят, но стойте! Вроде закачало!

С хай-фай аппаратурой дело непросто. Хер ты добьёшься от них хрипа как не выкручивай! Динамики будут выдавать линейную АЧХ до самого последнего, пока просто не сгорят(проверено на собственном печальном опыте).


Frederic Chopin – Grande Polonaise Brillante Proceder An Andante Spianato Op. 22 B

Конечно, кино — это вымысел. Режиссёр упорно стремился донести главную мысль в бошки самым недоходчивым зрителям даже путём искажения фактов. Если обратиться к первоисточнику, «Смерть города» — биографии Владислава Шпильмана, пианино было в ужасном состоянии — полностью расстроено и поломано. Конечно профессиональный пианист сыграл бы хорошо в любых обстоятельствах, но Шпильман отыграв, что интересно не произведение в фильме, а Ноктюрн номер 1 Си минор, обречённо сказал немцу: «Ну что, теперь ты выведешь меня и расстреляешь?» По счастью капитан Хозенфельд этого не сделал.

Впоследствии выяснится, что Вильм Хозенфельд уже помогал полякам и евреям к моменту своей встречи со Шпильманом. А самого Шпильмана узнает его знакомый по варшавскому гетто, который вспомнит его как человека, сотрудничавшего с гестапо… Но это уже другая история.


Wladyslaw Szpilman playing Chopin Nocturne No. 20 in C sharp minor

Но вернёмся к музыке. Мы выкручиваем ручки, те искажаем, просто гробим звук. Но он начинает нам нравится. Шпильман играл на расстроенном пианино, но немцу понравилось.

Концерты классической музыки играют не в барах, спортивных площадках и переоборудованных автомойках, а исключительно в акустически выверенных площадках: специально построенных концертных залах, соборах с уникальной акустикой.

Вероятно в соборе особая атмосфера?

Януш Олейничак: Да, в последние годы очень часто концерты проходят в соборах и, как мне кажется, на это есть ряд причин: во-первых, это изумительная акустика, которую ты чувствуешь уже во время репетиций, но не нужно забывать, что когда зал наполнится слушателями, звук должен стать чище. Во-вторых, творчество выдающихся композиторов, к которым относится и Фредерик Шопен, является, на мой взгляд, божьим даром, так почему же не воздать хвалу и благодарность Всевышнему. И в-третьих, я испытываю во время этих концертов необъяснимое блаженство.

Что объединяет ваш разрушительный эквалайзер и благородную акустику помещений — привносимые паразитные отражения и нелинейные искажения. Человеческий слух уникальная штука: мы слышим то, чего на самом деле нет. Столкнувшись с «повреждённой» звуковой волной, мозг начинает воссоздавать картину, узнавая какие-то фрагменты на основе опыта и подсовывая разуму совершенно фантастические кусочки паззла. «Неподходящее» мозг отбрасывает, понравившееся оставляет, в результате мы «слышим» усовершенствованный оригинал.

Обычно говорят, что нет предела совершенству, но вы исполняете произведения Шопена уже более 40 лет, как вы думаете, вам есть в чём совершенствоваться?

Януш Олейничак: Вы, пани Крыстина, ещё очень молоды и вам придётся поверить мне на слово, что каждый этап взросления человека вносит в его мировосприятие и мироощущение новые «краски». Что же касается концертирующего пианиста, то порой одно и то же произведение воспринимается и осознаётся совсем иначе, чем прежде. А Шопен не позволяет скучать. Он «вдохновляет», если можно так сказать, импровизировать бесконечно.

Почему же не делают обработки классической музыки со всеми примочками: флэнгером, качёвыми басами и прочим? Вот бы народ повалил в консерваторию!

Делают, только это уже не называют классической музыкой. Вспомним, например, Ванессу Мэй.

Vanessa-Mae
(заголовок статьи «Тёлка Бетховена» как бы намекает)

Вывод только один: что тогда, что сейчас, классическую музыку делают богатый обертонами живой инструмент и акустика помещения. Сам формат и термин «классическая музыка» не подразумевают никакой неуважительной к каноническому материалу «деструктивной» обработки. Звукоинженеры, стремящиеся высокими технологиями передать тот самый идеал, сталкиваются с «несовершенством» человеческого восприятия и выпускают технически совершенные, но дерьмово звучащие диски. Саунд-продюсеры ратующие за формат высокого разрешения обречённо признают — невозможно соперничать с хип-хоп продюсерами, сводящими свой платиновый микс в авто. Вообщем Шпильману очень сильно повезло, что по профессии он был музыкант, а не звукоинженер — поставили бы сразу к стенке.

PS
Интересный кинематографический факт. Несмотря на то, что Оскара за картину получил Эдриан Броуди, играет на рояле не он. Ну то есть он это всё очень хорошо изображает, но снятые оператором руки принадлежат не ему, а выдающемуся польскому пианисту Янушу Олейничаку(кстати именно он процитирован выше в тексте).


Janusz Olejniczak(а ручки то вот они)

Ещё интересное




Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.